Вера Штольц. Звезда экрана - Страница 19


К оглавлению

19

Тимофей по личному распоряжению Степана не стал применять к незадачливым тележурналистам никаких санкций, хотя и предлагал варианты – как ему и положено.

Мальчикам было только сказано, что теперь они лично должны семье Надомниковых по гроб жизни, и к ним в любое время могут прийти люди и предложить отработать долг. И пусть не думают, что пожелание этих людей они смогут проигнорировать. Кстати, и девушке, которая сдуру тоже участвовала в этой неумной постановке, было сказано то же самое – но только немного мягче. Впрочем, смысл слов от этого не поменялся.

В принципе, можно было бы на этом и закончить, но уязвленное самолюбие Степана настоятельно требовало от него преподать Алле Нимфоманской достойный урок – чтобы и думать забыла, как лезть в его личные дела и строить каверзы. Тем более такого калибра, как она умудрилась учинить с Верой.

По его распоряжению (и по договоренности с отцом) Аллу начали вести в Германии. Вести – с точки зрения профессионалов, которые отслеживают каждый шаг подопечной, находят ее слабые места и уязвимые точки, а потом пытаются через них воздействовать.

В Германии Алла вела образ жизни гораздо менее вызывающий, чем в Питере. Оно и понятно – все ж, заграница, и нужно соответствовать образу приличной немецкой фрау, а то бойфренд не позовет замуж. Вместо разухабистого веселья, которым Алла грешила на родине, там она целыми днями пропадала в художественных галереях, училась живописи и графике. Ходила в библиотеки (кто бы мог подумать!), в бассейн, на фитнес – причем все это тихо и незаметно, и ничем не выделяясь из толпы.

Приставленные к ней топтуны (который, конечно, делали свою работу совсем не задаром) докладывали, что ее занятия по сути одинаковы изо дня в день, и Алла прикладывает все силы, чтобы полностью влиться в немецкое общество, и чтобы никто не заподозрил в ней русскую.

В этом ей очень помогал превосходный немецкий, которым она овладела еще в питерской языковой спецшколе – а теперь только совершенствовала. Говорила она уже почти совсем без акцента – так что все условия стать примерной фрау из образцового немецкого семейства были почти выполнены. Тем более – что сама Алла была совсем не нищей, и родители у нее были очень обеспеченные.

В один прекрасный день Тимофей прибыл домой к Степану и обрисовал ему сложившуюся ситуацию. В принципе, если жажда крови наследника еще не сошла на нет, то можно подловить Аллу где-нибудь на стороне, подпоить и подложить ей араба в постель, после чего заснять на видео.

А уж с видео сделать все, что Степан пожелает. Для начала пригрозить Алле, что если она не запишет ролик и не расскажет, как все было в тот вечер в ресторане на самом деле, то тогда ее любовные похождения с арабом передадут немцу – и прощай свадебка и статус благочестивой немецкой жены.

Но можно и попроще – например, с Аллой познакомится дружелюбная и очень непосредственная девушка из местных, которая войдет к ней в доверие и выпытает все, что необходимо. На это потребуется время – но если Степан никуда не торопится, то ему это обойдется значительно дешевле.

Степан думал недолго. Он был слишком зол на Аллу, чтобы просто так спустить ей с рук, все что произошло. И он дал отмашку на первый жесткий вариант, который и был вскоре приведен в исполнение.

Чего-чего, а специалистов по грязной работе у Тимофея хватало. В итоге через две недели Аллу подпоили прямо в бассейне, завели ее в сауну и быстренько сняли на видео в объятиях местного спасателя из Камеруна, которому было только за счастье пообниматься с такой красивой белой фройляйн.

Провокация была состряпана что надо! Алла узнала о том, что она прочно сидит на крючке, лишь только после того, как ей позвонили прямо домой и предложили встретиться, чтобы обсудить некоторые щепетильные подробности ее личной жизни.

Конечно, первой ее реакцией было обратиться в местную полицию, но Аллу уговорили этого не делать, просто переслав на ее почтовый ящик соответствующую фотографию, от которой у нее буквально волосы встали дыбом.

Причем она совершенно не понимала, где с ней подобное могло произойти. В итоге Алла примчалась на встречу, как миленькая, и, переговорив с доброжелательного вида девушкой, безупречно изъяснявшейся по-немецки и понимающей все тонкости и нюансы немецкого брачного законодательства, немедленно согласилась выложить все и покаяться прямо в камеру.

А ровно через день у Степана на столе в офисе лежала еще одна флешка с записью выступления Аллы Нимфоманской, где она единственно что – так это не рвала на себе одежду зубами, но почти рыдала и надрывным голосом наговаривала в камеру, как она наняла знакомых ей телевизионщиков устроить небольшую шутку со Степаном и его новой девушкой. А теперь она просит прощения и умоляет не передавать видео с похотливым спасателем ее будущему мужу.

Степан был доволен. Он положил флешку в сейф – теперь она была его надежной гарантией от возможных дальнейших каверз со стороны Аллы, которая, считай, полностью нейтрализована. Его жажда мести была полностью удовлетворена, кроме того, если возникнет такая необходимость, всегда можно предъявить собранные доказательства Вере.

– Но это если возникнет такая необходимость! – так думал Степан еще пару месяцев назад, и вот, кажется, необходимость пришла.

* * *

– Ир, привет! – Верин голос в трубке выдавал сквозившее в нем нетерпение, – ну, что, вы готовы?

– Спрашиваешь! – Ирка, как всегда, принялась говорить без промедления, – ты точно сегодня будешь? Смотри, а то у нас к тебе такое количество вопросов, что мама не горюй!

19